Статус «прочитано» преследовал меня, кажется, с самой первой главы этого дневника — маленькое серое слово под сообщением, означающее «увидела, но отвечать не стану», квинтэссенция вежливого, необязывающего равнодушия. Сегодня, впервые за всю историю наших с Пушинкой непростых отношений, к этому слову добавилось кое-что ещё. Не признание в любви, не билетБилет (Ticket) — выигранное в сателлите или квалификаторе (см. Сателлит, Квалификатор) право бесплатного участия в конкретном турнире без необходимости отдельно оплачивать его п...Подробнее → назад, в теплотрассу нашего общего кошачьего детства. Просто маленькое сердечко. Иногда, как выяснилось, этого более чем достаточно.
Неделя после разговора Андрея с Кристиной за утренним кофе прошла ровно, почти скучно по меркам этого дневника — ни срывов, ни катастроф, ни новых глав в духе «дно» или «тильтТильт — состояние эмоциональной дестабилизации, при котором гнев и досада ухудшают решения. Что его запускает, как проявляется и что помогает вернуть контроль.Подробнее →», а просто череда обыкновенных, будничных дней, каждый из которых, впрочем, я про себя отмечал маленькой мысленной галочкой: продержался. Флэтбет, как и советовал Шаман, — скромная ставкаСумма денег или иная ценность, которую участник закладывает на определённый исход события в надежде на выигрыш.Подробнее → на себя самого, повторяемая изо дня в день без попытки отыграться сразу за всё разом.
Именно в один из таких спокойных вечеров, лёжа на балконе и разглядывая тёмное окно Пушинки напротив, я поймал себя на мысли, которую до этого момента упорно от себя отгонял: разговор в главе двадцать пятой так и остался незавершённым. Она сказала главное — «сколько можно», «живи», «не делай вид большеБольше (Over) — сторона ставки на тотал (см. Тотал), которая выигрывает, если суммарный показатель матча превышает заранее заданную черту.Подробнее →» — и ушла, оставив меня наедине с треснутым телефоном и запоздалой трещиной в собственной броне. Но с тех пор, за без малого два месяца, мы с ней не обменялись ни единым словом. Только взгляды, только молчаливое, вежливое сосуществование через двор, к которому я, признаться, успел за это время привыкнуть настолько, что почти убедил себя: большего и не требуется.
***
— Пойдёшь к ней? — спросил Бонус с карниза, когда я, в очередной раз выйдя на балкон, слишком долго и слишком демонстративно не смотрел в сторону окна напротив.
Голубь, к слову, за последние недели превратился в неожиданно проницательного собеседника — возможно, потому что я сам стал внимательнее слушать даже самые невзрачные, на первый взгляд, реплики окружающих меня существ.
— Не знаю, — признался я честно. — Она же сказала — не для того говорила, чтобы я вернулся. Автомойка, дядька, премиум-паучи — это теперь её жизнь, и она с ней смирилась. Может, лучше просто оставить всё как есть. Не тревожить лишний раз.
— Или, — заметил Бонус с той же невозмутимостью, с какой обычно комментировал происходящее во дворе, — ты просто снова прячешься за красивым оправданием, лишь бы не делать чего-то, что кажется страшнее любой ставки, какую ты когда-либо заключал.
Я, признаться, не нашёл, что на это возразить. Голубь, поразительное дело, разбирался в вопросах избегания едва ли не лучше самого Шамана.
***
Решение созрело не сразу, а постепенно, за несколько последующих вечеров наблюдения за неподвижным силуэтом на дальнем подоконнике. Я вспомнил слова Кристины про флэтбет на доверие — скромную, ежедневную ставку без попытки отыграться сразу за всё, — и подумал: а что, если применить тот же принцип не к ставкам на спорт и не к утреннему кофе, а к собственному упрямому, застоявшемуся молчанию через двор?
Я не собирался, разумеется, перепрыгивать через двор с романтическим монологом наперевес — во-первых, это физически рискованно даже для кота в неплохой форме, во-вторых, Пушинка ясно дала понять два месяца назад, что монологи такого рода ей не нужны. Вместо этого я решился на нечто куда более скромное и, как мне казалось, куда более честное: просто заговорить снова. Не требуя ничего в ответ.
***
Вечером восьмого января, набравшись решимости, я устроился на самом краю нашего с ней общего пограничного пространства — на узком карнизе, разделяющем два двора, — и, дождавшись, пока Пушинка выйдет на свой обычный вечерний пост у окна, произнёс вслух, впервые за два месяца, её имя.
— Пушинка.
Она вздрогнула — почти незаметно, но я, к этому моменту неплохо изучивший язык её тела, уловил движение сразу — и повернула голову в мою сторону с выражением настороженного, но не враждебного удивления.
— Джек, — ответила она после паузы. — Не ожидала снова услышать голос с этого карниза. Думала, тебе после того разговора будет неловко смотреть в мою сторону ещё пару-тройку глав, не меньшеМеньше (Under) — сторона ставки на тотал (см. Тотал), которая выигрывает, если суммарный показатель матча ниже заранее заданной черты.Подробнее →.
— Было неловко, — признался я честно. — Всё ещё немного неловко, если начистоту. Но я хотел сказать тебе кое-что, не требуя ничего в ответ. Просто чтобы ты знала.
***
— Слушаю, — сказала она, усаживаясь чуть плотнее к краю подоконника, ближе, чем обычно, — жест, который я, признаться, отметил про себя с тщательно скрываемой, но вполне искренней радостью.
— Я закрыл счёт Кот_на_экспрессЭкспресс — ставка сразу на несколько событий в одном купоне, где для выигрыша должны сбыться все выбранные исходы одновременно.Подробнее →, — сказал я. — Не полностью, аккаунт формально ещё существует, но я не пишу от его имени уже больше недели. Я перестал сидеть на балконе с телефоном под лапой каждую ночь. Не идеально — бывают вечера, когда хочется снова открыть чат, посмотреть, что там пишут, — но я честно стараюсь не поддаваться. Флэтбет, знаешь ли. Скромная ставка каждый день, без попытки отыграться сразу.
Пушинка слушала молча, не перебивая, и в её взгляде впервые за долгое время не было ни прежней вежливой дистанции, ни того холодного равнодушия, которым она годами отвечала на мои сбивчивые попытки завязать разговор.
— Я не за этим сюда пришёл, — продолжил я, чувствуя, как важно договорить до конца, пока решимость окончательно не иссякла. — Не для того, чтобы ты меня похвалила, и уж точно не для того, чтобы это как-то… изменило то, что ты сказала два месяца назад. Просто ты когда-то была моей музой, на теплотрассе, задолго до всей этой истории с городом и ставками. И мне важно было, чтобы именно ты узнала первой: я услышал. По-настоящему услышал, не просто зарегистрировал фоном, как ты тогда сама выразилась про звуки двора.
***
— Джек, — сказала она наконец, и в голосе её прозвучала та самая мягкость, что два месяца назад ранила меня сильнее прежней холодности, только теперь она не ранила, а согревала, — я рада. По-настоящему рада, а не просто из вежливости говорю. Но хочу, чтобы ты понял правильно: я всё ещё не вернусь. Дядька с автомойки, паучи, эта жизнь — она моя, и я в ней, представь себе, счастлива, насколько вообще способна быть счастливой кошка, пережившая пару-тройку серьёзных переездов за свою недолгую жизнь. Это не про нас двоих снова. Это про то, что ты наконец стал похож на того кота, которого я когда-то знала.
— Я понимаю, — сказал я, и, что удивительно, действительно понимал, без единой нотки того горького разочарования, какое, подозреваю, испытал бы полгода назад на моём месте. — Честность вместо воссоединения. Мне, кажется, впервые в жизни этого достаточно.
— Вот именно, — она чуть склонила голову набок, разглядывая меня с тем выражением, в котором читалась не жалость, как в давнем сне из главы двенадцатой, а нечто куда более похожее на уважение. — Честность — вообще редкая в этом городе валюта, Джек. Дороже любого выигрыша.
***
Мы просидели так, каждый на своём подоконнике, ещё довольно долго — не разговаривая, просто в компании друг друга, глядя на засыпающий двор, — и это молчание, в отличие от всех прежних месяцев, не давило и не мучило вопросом, что оно означает. Оно просто было, спокойное, честное, без единой скрытой претензии с обеих сторон.
Перед тем как разойтись по своим подоконникам на ночь, я, повинуясь внезапному, почти детскому порыву, вытащил из-под тряпки старый треснутый телефон — тот самый, служивший мне домом для Кот_на_экспресс с самой шестнадцатой главы, — и, вместо привычного заглядывания в чат «КоэффициентКоэффициент (Odds) — число, на которое умножается сумма ставки при выигрыше, одновременно отражающее рыночную оценку букмекера вероятности этого исхода: чем выше коэффициент, те...Подробнее → истины», сделал нечто, что до этого дня показалось бы мне немыслимым: написал короткое сообщение в давно заброшенном, ещё тиндеровском чате Андрея с той самой Олей, чья кошка по фотографии носила имя Пушинка. Не ей, разумеется, — ей я писать не собирался, да и повода не было, — просто отправил себе, точнее Андрею, заметку в заметках телефона: «Пушинка — не про возвращение. Про честность. Запомнить».
Ответа на это сообщение, разумеется, никто не поставит «прочитано» — оно адресовано было исключительно мне самому, будущему, на случай, если однажды снова захочется спутать одно с другим.
***
Утром я всё же заглянул к Шаману — не с трагедией, а с редкой для наших бесед хорошей новостью.
— Поговорил с Пушинкой, — сказал я, усаживаясь на привычное место у баков.
— И как оно? — спросил Шаман, приподняв бровь с тем любопытством, что появлялось у него всё чаще в последние недели — не отрешённая мудрость мусорного философа, а вполне живой, тёплый интерес.
— Она не вернётся, — сказал я. — И знаешь, что странно? Я в порядке. Правда в порядке, не делаю вид.
— Вот это, малой, — Шаман кивнул с той спокойной, одобрительной улыбкой, что стала за последние недели куда более частой гостьей на его морде, — и есть настоящее обнуление. Не то, что случилось у твоего хозяина под куранты. А вот это. Когда отпускаешь не потому, что заставили, а потому что наконец понял: держаться было уже не за что, кроме собственного упрямства.
Мы сидели молча ещё какое-то время, глядя на разгорающееся над Фартовском по-зимнему бледное утреннее солнце, и я думал о том, что арка, тянувшаяся через весь этот дневник с самой первой главы, — арка про кошку на подоконнике напротив, про статус «прочитано», про то самое, тщательно оберегаемое чувство недосказанности, — кажется, впервые за долгое время не требовала от меня больше ни единой строчки сожаления.
Спокойной ночи, Фартовск. Пушинка прочитала — и, что куда важнее любого романтического воссоединения, ответила. Не билетом назад в прошлое, а честным, взрослым признанием того, что мы оба теперь другие, оба на своих подоконниках, оба, кажется, наконец-то живём, а не просто наблюдаем за чужой жизнью через стекло.
Кошачий глоссарий дня: «прочитано с сердцем» — редчайший статус переписки, обозначающий не обещание вернуться, а нечто более ценное: честное признание того, что было, без необходимости притворяться, что это всё ещё есть.
