Камила Риос, психолог и координатор программ профилактики игровой зависимости, рассказывает о тенденциях лудомании в 2025 году, прогнозах на 2026−2027 и о том, как технологии меняют азартное поведение.
В мире азартных игр сегодня не нужно заходить в казино — оно уже в вашем телефоне. Смартфоны, приложения, стримы, геймифицированные ставки делают азарт доступным 24/7 и привлекают тех, кто раньше не рассматривал игру на деньги.
Глобальная статистика показывает, что число людей, испытывающих проблемы с азартными играми, растёт быстрее, чем государства успевают обновлять законы.
О том, какие тенденции лудомании мы видим в 2025 году и что ждёт мир в 2026 — 2027, о роли технологий и о том, почему всё больше в зону риска попадают подростки и женщины, мы говорим с Камилой Риос — поведенческим психологом и координатором программ профилактики игровой зависимости в Латаме.
Камила более 8 лет занимается профилактикой лудомании, работает с семьями и платформами, разрабатывает программы soft-control и открыто говорит о том, что зависимость — не грех и не слабость, а состояние, требующее внимания и поддержки.
Её подход соединяет эмпатию и науку, а личная история — наблюдение за тем, как её двоюродный брат в подростковом возрасте потерял контроль над игрой, — придаёт её работе особую честность и мотивацию.
«Азарт сам по себе не зло. Зло — это когда человек остаётся с ним один на один», — говорит Камила.
— Как изменилась ситуация с лудоманией в мире к 2025 году?
Если говорить образно, азарт перестал быть «казино на углу» и стал приложением в кармане.
За последние пять лет границы между играми на деньги и обычными играми стерлись: внутриигровые покупки, лутбоксы, скин-беттинг.
В 2025 году мы видим три ключевых сдвига:
- Рост вовлечения подростков и молодых взрослых через гибридные форматы — геймифицированные ставки, стриминговые платформы, краш-игры.
- Расширение женской аудитории: женщины чаще ищут не азарт, а способ справиться со стрессом.
- Глобализация рынка — один и тот же слот может запускаться в Мексике, Индии и Польше одновременно, и регуляторы просто не успевают.
— Какие регионы сегодня наиболее уязвимы?
Наибольшие темпы роста онлайн-гемблинга мы видим в Латинской Америке, Юго-Восточной Азии и на Балканах. В этих регионах одновременно есть:
- активная молодёжь с доступом к смартфонам,
- нестабильная экономика, которая заставляет искать «быстрые деньги»,
- недостаточное регулирование онлайн-игр.
Например, в Латинской Америке каждая третья семья сталкивается с финансовым стрессом, и азартная игра часто кажется выходом — хотя на деле лишь усугубляет ситуацию.
— Как изменилась аудитория игроков?
В 2015 году основной образ игрока был: мужчина 25−40 лет, ставки на спорт или покер.
В 2025-м картина другая:
- женщины составляют уже до 40% активных онлайн-игроков в некоторых странах,
- подростки и студенты начали играть через приложения и стримы, даже не осознавая, что это азартные механики,
- растёт доля людей старшего возраста, для которых онлайн-игры стали «лекарством от одиночества».
Азарт перестал быть маргинальным — он стал встроенным в цифровой досуг.
— Какую роль играют технологии и искусственный интеллект в распространении лудомании?
Искусственный интеллект стал новым дилером. Алгоритмы умеют предсказывать, когда игрок уязвим: устал, скучает, одинок. Платформа предлагает бонусы, пуш-уведомления, персональные акции именно в этот момент. Это делает игру непропорционально привлекательной для психики.
С другой стороны, те же технологии могут стать инструментом защиты: от систем лимитов и самоисключения до нейросетей, выявляющих проблемные паттерны. Всё зависит от этики применения.
— Что вы видите в поведении подростков?
Подростки приходят не за выигрышем — они приходят за контролем над эмоциями и ощущением принадлежности. В онлайн-играх, особенно с элементами ставок (например, лутбоксы), они находят быстрое возбуждение и временный статус.
Но именно подростки реже всего обращаются за помощью: стыд, страх перед родителями, иллюзия «я могу остановиться в любой момент». Это делает их наиболее уязвимой группой.
— Какие главные вызовы стоят перед обществом и регуляторами?
Есть три вызова:
- Скорость: технологии меняются быстрее, чем законы.
- Прозрачность: платформы до сих пор неохотно делятся данными о поведении игроков.
- Культура: в обществе всё ещё много стигмы вокруг зависимости.
Нам нужно говорить об этом как о проблеме здоровья, а не как о личном грехе.
— Чего вы ожидаете от 2026−2027 годов?
Я вижу два сценария:
Негативный: если государства будут реагировать запоздало, а платформы — действовать только ради прибыли, мы получим рост числа зависимых на 20−30% за два года.
Позитивный: если в 2026-м будут внедряться мягкие меры контроля — прозрачные лимиты, видимые таймеры, образовательные кампании — мы сможем замедлить рост лудомании и сделать её управляемым риском.
Выбор за нами. Азарт не исчезнет, но он может перестать быть ловушкой.
— Что вы советуете игрокам и их близким прямо сейчас?
Первое — не молчать. Спросить: «Как ты себя чувствуешь после игры?» — это уже шаг к поддержке.
Второе — помнить, что зависимость не признак слабости, а состояние, требующее помощи.
Третье — учить себя и детей цифровой гигиене: лимиты, перерывы, открытые разговоры о рисках.
И последнее — не ждать катастрофы. Ранняя реакция спасает.
— Как вы лично сохраняете устойчивость, работая с этой темой?
Честно? Иногда тяжело. Видеть судьбы, которые можно было бы спасти, если бы кто-то вовремя заметил первые сигналы.
Меня держат два столпа:
- гитара — она возвращает мне ощущение ритма и гармонии,
- уличная фотография — она напоминает: за каждым лицом есть история, и эта история может быть переписана.
И конечно, вера в то, что превенция — это не запрет, а среда, в которой человеку не приходится бежать в азарт, чтобы почувствовать себя живым.
— Если бы вы могли дать одно послание миру о лудомании, что бы вы сказали?
Азарт сам по себе не зло. Зло — это когда человек остаётся с ним один на один. Если мы создадим культуру, где можно вовремя попросить помощи и получить её без стыда — мы уже выиграли.
