Есть подозрение, знакомое, подозреваю, любому, кто хоть раз в жизни переживал по-настоящему хороший периодПериод (Period) — один из трёх основных игровых отрезков хоккейного матча продолжительностью по 20 минут каждый, каждый из которых может иметь собственные отдельные рынки ставок.Подробнее → после по-настоящему тяжёлого: чем дольше длится хорошее, тем труднее поверить, что оно продлится ещё хотя бы день. Я решил в это лето не поддаваться подозрению. Возможно, зря.
Июнь и июль пролетели с той обманчивой скоростью, с какой пролетает вообще любое по-настоящему счастливое время, — не оставляя в памяти отдельных драматичных сцен, зато оставляя общее, разлитое повсюду ощущение тепла, которого этому дому катастрофически не хватало на протяжении почти всей истории этого дневника. Сайт «Фартовск Sky» был сдан в срок, даже с небольшим опережением графика, — Ксения прислала восторженное письмо с обещанным бонусом за досрочную сдачу и очередной порцией корпоративной благодарности, украшенной эмодзи в виде салюта и той самой стилизованной чайкой в подписи.
Поездка за город, о которой Андрей с Кристиной мечтали ещё в мае, тоже состоялась — четыре дня в арендованном домике на берегу небольшого, ничем не примечательного озера, куда ТоталПодробно разбираем, что такое тотал, какие бывают его виды, как букмекеры формируют линию и как анализировать ТБ/ТМ в разных видах спорта.Подробнее → и я, разумеется, отправились в полном составе, к обоюдному нашему удивлению обнаружив, что способны провести целых четыре дня в тесном соседстве без единой серьёзной стычки, ограничившись лишь парой символических, скорее ритуальных облаиваний по старой памяти.
***
— Знаешь, Джек, — сказал Андрей в один из тех озёрных вечеров, лёжа на старом надувном матрасе прямо на траве, глядя в звёздное, не замутнённое городскими огнями небо, — я, кажется, впервые за очень долгое время не думаю ни о деньгах, ни о ставках, ни вообще о чём-либо, что требовало бы срочного решения. Просто лежу и смотрю на звёзды. Странное чувство. Хорошее, но странное.
Я, устроившись рядом на той же траве, действительно не мог припомнить за все пятьдесят предыдущих глав этого дневника хотя бы одного столь же безмятежного вечера — ни единой параллельной тревожной мысли, ни единого желания что-либо подсчитать или проверить. Возможно, впервые за долгое время я тоже просто смотрел на звёзды, ничего не отслеживая, включая собственное душевное состояние.
***
Вернувшись в город в начале июля, мы застали привычную жизнь во всей её летней, размеренной норме: Кристина продолжала водить Тотала на курсы по четвергам, где твёрдая кость, по последним данным Валерия Петровича, была прогрызена уже на добрую треть — прогресс, которым пёс явно гордился сам, гордо демонстрируя результат каждому желающему; Андрей, освободившись от основного проекта, взял пару менее масштабных, куда более нейтральных заказов у прежних клиентов из типографии, отдавая им теперь заметно большеБольше (Over) — сторона ставки на тотал (см. Тотал), которая выигрывает, если суммарный показатель матча превышает заранее заданную черту.Подробнее → внимания, чем когда-либо прежде; а я, вопреки собственным опасениям, обнаружил, что уже почти месяц не открывал в голове ни единой графы внутреннего трекера, если не считать редких, быстро гаснущих рецидивов старой привычки.
Фишка, к слову, тоже расцвела за это время — не в переносном смысле, а в самом что ни на есть буквальном: подросла, окрепла, обзавелась, благодаря стараниям нескольких сердобольных соседей во дворе, регулярной миской корма и даже собственным, самодельным укрытием у трансформаторной будки, сколоченным местными подростками из старых досок. Наши с ней вечерние беседы превратились в почти ежедневный ритуал — я рассказывал ей истории из жизни двора, старательно избегая при этом любых прямых упоминаний собственной причастности к легенде о Кот_на_экспрессе, что, признаться, давалось мне с каждым разом всё труднее.
***
— Знаешь, а у меня, кажется, тоже завёлся свой личный трекер, — призналась она мне однажды вечером, когда мы, как обычно, устроились на груде картонных коробок у её укрытия. — Считаю дни с тех пор, как перестала бояться, что меня прогонят с этого места. Уже сорок два дня, между прочим.
Я, услышавший знакомую до боли конструкцию из уст юной, ещё почти ничего не знающей о собственных будущих трудностях кошки, почувствовал лёгкий укол тревоги — не за неё конкретно, а за саму устойчивость этой конструкции, слишком уж легко, как выяснилось на моём собственном опыте, превращающейся из невинного наблюдения в полноценную, всепоглощающую одержимость.
— Просто будь осторожна с этим счётом, — сказал я, стараясь звучать мудро, а не тревожно. — Иногда цифра начинает значить больше, чем то, что она вообще-то должна измерять.
Фишка посмотрела на меня с любопытством, явно не до конца уловив смысл предостережения, но кивнула с той доверчивой готовностью, с какой обычно принимала мои советы, — и я, признаться, порадовался хотя бы тому, что смог поделиться с ней уроком, выученным на собственных ошибках, не дожидаясь, пока она набьёт те же самые шишки самостоятельно.
***
Вечером третьего августа, когда я вернулся домой после очередной прогулки к трансформаторной будке, застал Андрея за ноутбуком с новым письмом от Ксении, открытым на экране, — и что-то в его позе, в лёгком, едва уловимом напряжении плеч показалось мне неуловимо знакомым, будто откуда-то издалека вернулось старое, уже почти забытое предчувствие.
«Андрей, отличные новости! — гласило письмо. — Комплекс практически готов к открытию, и мы хотим устроить для ключевых партнёров и участников проекта закрытый предпоказ уже в конце августа — возможность увидеть всё вживую, до официального запуска для широкой публики. Будем рады видеть вас лично, чтобы вы могли протестировать финальную версию сайта прямо на объекте, в реальной атмосфере. Отправлю точную дату на этой неделе!»
***
— Ну вот и приглашение подоспело, — сказал Андрей, заметив меня краем глаза. — Раньше, чем я думал, если честно. Хотя, наверное, оно и к лучшему — заодно вживую увижу, во что превратилась вся эта многомесячная работа.
Я, услышавший это, почувствовал, как знакомая тревога, дремавшая где-то на периферии всё это спокойное лето, вновь начинает потихоньку просыпаться, — но в этот раз, вспомнив собственный урок из мая, я сознательно удержался от немедленного подсчёта дней до предпоказа или прикидывания вероятных сценариев катастрофы. Просто отметил факт. Просто позволил тревоге существовать, не разворачивая её в полноценную статистическую модель грядущей беды.
***
Заглянул я тем вечером и к Шаману — не с паникой, а с честным, спокойным изложением новости.
— Приглашение на предпоказ пришло, — сказал я. — В конце августа. Всё лето было слишком хорошим, если честно, а теперь появилась первая настоящая точка напряжения на горизонте.
Шаман выслушал меня внимательно, кивая, и надолго замолчал, глядя куда-то в сторону далёких, теперь уже полностью зажжённых огней завершённого строительства.
— Знаешь, малой, лето и правда было слишком хорошим, — сказал он наконец. — Не потому что хорошее плохо само по себе. А потому что после долгого хорошего периода человек — что двуногий, что четвероногий — склонен забывать, зачем вообще была нужна вся эта бдительность, которую он с таким трудом в себе выработал. Розовое облако, малой, — так это иногда называют, слышал краем уха от людей за мусоркой. Красивое облако. Мягкое. И на удивление обманчивое, если позволить себе полностью в нём раствориться.
Спокойной ночи, Фартовск. Лето было настоящим, честным, заслуженным — и я не жалею ни об одном его безмятежном дне. Но приглашение на предпоказ уже лежит в почте, дата вот-вот будет назначена, а розовое облако, о котором предупредил меня сегодня Шаман, начинает казаться мне уже не таким уж безобидным, каким выглядело ещё вчера утром.
Кошачий глоссарий дня: розовое облако — период безмятежного, заслуженного спокойствия после тяжёлой борьбы, ценный сам по себе, но опасный ровно в той мере, в какой заставляет забыть, что борьба, вообще-то, ещё не окончена.
